November 22nd, 2015

Васька, Кот

Идиотизм не лечится

Херои рванули и третью ЛЭП на Крым.

Последствия? Думаю, завтра Крым будет уже с электричеством, а вот насчёт херсонщины - не уверена. Автоматика на станциях не скачет, и на такие шуточки отвечает отрубанием мощностей.

Вчера Геническ усиленно "любил Украину" в темноте, сегодня - половина области?

Короче, ситуация точно идёт вразнос. Вместе с психикой хероев.
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
Васька, Кот

Сами создаём проблему, а потом призываем потерпеть

Хотя, что взять с холуя.

Джемилев: Россия прекратила отгрузку угля Украине из-за энергетической блокады Крыма

Работа семи украинских ТЭС может быть прекращена из-за дефицита угля в ближайшее время. В ответ на энергетическую блокаду Крыма Российская Федерация прекратила отгрузку угля Украине.

Об этом сообщил после встречи с президентом Украины Петром Порошенко депутат Верховной Рады Мустафа Джемилев.

«Я вам откровенно скажу — об этом мы говорили с президентом, — что сложилась очень трудная ситуация. В связи с прекращением электроэнергии сейчас Россия уже прекратила поставки антрацита, а это значит, что будет парализована работа семи электростанций Украины», — сказал Джемилев.

Напомним, в ночь на воскресенье Крым оказался полностью обесточен из-за подрыва линий электропередач в Херсонской области, обеспечивающих поставку электроэнергии с Украины. На полуострове введен режим чрезвычайного положения. Сейчас в Крыму задерйствовали альтернативные источники питания, но обеспечить потребности в электроэнергии они не в состоянии.

А между прочим, тот же господин Джемилев ранее потребовал немедленно разорвать контракт на поставку электроэнергии в Крым, пожертвовав интересами жителей нескольких регионов Украины, которые останутся без электричества в случае, если РФ в ответ на «энергетическую блокаду» прекратит поставки.

Украинцев же он призывал «потерпеть» трудности «во имя возвращения Крыма».


http://vk.com/wall-78469226_662992
Васька, Кот

А вот тут явная методичка :)

Дано: на страничку Толика (вот эту) одновременно прилазят два тролля. Один - упоротый антисоветчик, вторая - израильская еврейка. И оба одними и теми же словами клеймят Толика чуть ли не врагом России, одними и теми же словами утверждают, что "из Украины не может быть ничего хорошего", а на десерт велят "убираться в свою поганую Украину" :))) Да-не просто одними словами - там была явная копипаста. Толик обоих забанил, так один экземпляр прилез ко мне на страничку с тем же самым. Настоящий мужЫк, чо: поругался с мужчиной и пошёл оскорблять его жену. Хотя я его никак не трогала. Вообще. Ну, банхаммер рулит.

Глядя на это осеннее обострение, начинаю жалеть об отсуствии карательной психиатрии :)))
котокомп

Стальная роза. Глава 6 - продолжение

С планшета большой текст по-прежнему не постит, потому с компа:


Если раньше два громких события в один день случались в Бейши довольно редко, то сейчас, когда северный караванный путь стал не менее оживлённым, чем западный, жители к такому попривыкли.
С севера пришёл караван, нагруженный товарами производства степняков и алтайцев. А дозорные на южных башнях заметили приближение большого конного отряда под знамёнами пограничного корпуса. Подростки, обычно отиравшиеся около купцов с надеждой подзаработать пару цянь на погрузке-разгрузке, при первых же слухах о приближении воинов рванулись к южным воротам. Поглазеть на всадников, обсудить качество доспехов и оружия. Так было во все времена и во всех странах, где в воинах видели защитников. А жители пограничья, где самый обычный выпас овец был рискованным занятием, видели в солдатах не разбойников и никчёмных людишек, как обитатели центральных провинций. Фронтир приучает видеть в них щит и меч, притом, не столько империи, сколько конкретного городка. Слухи быстро разлетелись по Бейши, и толпа мальчишек у южных ворот собралась немалая.
Ляншань всей душой желал быть там, но раз отец сказал помочь, значит, надо помогать. Слитки алтайского железа перед покупкой нужно осмотреть, рассортировать и пересчитать, и только после этого торговаться с купцом-тюрком, за сколько мечей и ножей он отдаст свой товар. Торговец всё цокал языком, да приговаривал, что привёз лучшее железо.
- Хану тот осень я говорил, добрый меч мастер делает, - говорил он. - Нож казал. Добрый нож, острый, красивый. Хан сказал: бери лучший железо, пусть мастер даст меч. Вся телега железа твой, мастер. Дай ханский меч за неё.
Сын мастера-оружейника едва удержался от улыбки: уж он-то в свои тринадцать разбирался в слитках ненамного хуже отца. Железо так себе, если честно. Но его целая телега. А отец вон уже торгуется. Ляншань уже знал, что произойдёт дальше. Купец, немного посопротивлявшись, добавит либо деньгами, либо отдаст и телегу с лошадкой в придачу к слиткам. У них уже есть и телега, и хорошая молодая лошадь, но в торговом городе на такой товар всегда найдётся покупатель. Зато отец пошлёт его домой за одним из узорчатых мечей, слава о которых дошла уже и до кипчакской степи. Недавно вон тамошний гун прислал купца и дал за меч-дао из узорчатой стали равный вес серебра персидскими монетами. Дорого заплатил. В Чанъани меч работы отца стоит на треть меньше. Ну, так то в столице империи, а то далёкая степь, где подобные вещи ещё в диковинку.
Так оно и случилось. Сговорились о цене, отец послал сына за мечом. А когда парнишка вернулся, бережно неся завёрнутый в отрез шёлка цзянь, купец не менее бережно взял оружие в руки и снова зацокал языком.
- Ай, добрый меч! - приговаривал он, разглядывая то великолепный клинок, то отделанные бронзой ножны, то резную рукоять. - Ханский меч. Слава о нём пойдёт - будущий год снова приеду. Только скажи, мастер, чем брать будешь? Железо есть, мех есть, кони есть, войлок есть, девушки есть. Сын у тебя растёт, скоро женить надо. Возьми ему красавицу, хороший жена будет. За такой меч ничего не жалко.
Ляншань выглядел старше своих тринадцати лет, и уже не смущался, когда ловил на себе заинтересованные взгляды соседских девчонок, поглядывавших из-за заборов. Их мамаши уже не намекали, а прямо говорили, что не будут против, если мастер Ли однажды пришлёт сваху. Да и у него самого определённый интерес проснулся, чего уж там. Но чтобы купить себе жену, будто башмаки или чашку... Для ханьских семей в том не было ничего предосудительного. Некоторые оборотистые папаши иной раз делали неплохой бизнес на дочках. Ляншань даже не удивился, что применил для этого словечко, перенятое у матери. Для него оно имело то же значение, что и торговля, только без души. Когда за деньги продают что угодно и кого угодно. Так вот: покупать жену он не станет точно, и отца уговорит этого не делать. Просто когда перед глазами уже много лет пример совсем иных отношений между мужчиной и женщиной, невольно начнёшь мечтать о таком же.
Честно сказать, Ляншань поначалу побаивался новой жены отца. Чужеземка ведь, иди знай, что у неё на уме. Но, как это часто бывает с детьми, он хорошо умел отличать искренность от лицедейства. Госпожа Янь не притворялась, когда называла его сыном. Она полюбила его и сестру, потому что любила их отца. Потому он довольно скоро перестал почтительно именовать её "второй матушкой", а начал просто и незатейливо - мамой. И не удивлялся тому, что она выстраивала отношения с детьми не так, как это делали ханьские матери. Пока они с сестрой были малы, мать была им наставницей. Когда подросли - стала другом. И при этом не прекращала учить жизни, но уже под другим соусом. И Ляншань учился. Не всегда явно, больше исподволь, но к тринадцати годам уверился в том, что сам хотел бы так же воспитывать своих детей. А для этого не нужна жена-рабыня, купленная за острую железяку, пусть и очень дорогую. Мать его детей должна быть свободной духом и достойной во всех отношениях.
Рановато в его возрасте было думать о будущей семье, но таков уж был сын мастера Ли. Весь в отца: спокойный и рассудительный.
Пока отец и купец в присутствии мелкого базарного чиновника составляли договор о сделке и платили положенный налог, Ляншаню особо нечего было делать, и он принялся разглядывать других купцов. Вот тот, большой и чернолицый слуга при купце, откуда? Он никогда не видел таких людей. Слышал от матери, что есть земля, где живут чёрные люди, и что арабы плавают туда на своих кораблях... А это что? Тут не купец, а купчиха. Толстая немолодая женщина с очень плоским лицом и узенькими, как щёлочки, глазами. Одета как зажиточная степнячка, но занимается не юртой, а торговлей мехом. Рядом с ней четверо молодых мужчин при оружии, с виду не слуги и не охранники. Наверное, сыновья... А вон тот купец точно из южан, смуглокожий и губастый. Тараторит скороговоркой, ничего не понять... А этот, в круглой шапочке, наверное, уйгур... Столько лиц, светлых и тёмных, с узкими и широкими глазами. Множество товаров. Многоголосый гам - торговцы нахваливают привезенное, покупатели во всеуслышание говорят о недостатках, носильщики из семейства Лю предлагают свои услуги, зазывалы из гостиных дворов предлагают ночлег и вкусную пищу за сносную плату. Тихое позвякиванье монеток и цепочек ручных весов едва пробивается сквозь эту шумовую завесу. Ржание лошадей, скрип тележных колёс... Вон торговец и покупатель повздорили, началось рукоприкладство. Этот непорядок углядел один из базарных надзирателей и тут же вызвал стражу, которая моментально восстановила справедливость, скрутив обоих драчунов. Тут не будут разбираться, кто первым начал, а оштрафуют обоих... Ляншань никогда не чувствовал себя своим в этой людской мешанине. Ему всегда было неуютно в галдящей толпе, но дело есть дело. Мало ли, чего он не любит. Чтобы делать мечи, нужно покупать железо, из которого мастера наделают ещё оружия. В кузницу слитки им не привезут, разве что казённые, для ковки солдатских мечей. Приходится мириться с неудобством нахождения посреди базарной толпы.
Что заставило мальчика обратить внимание на тех двоих, он и сам не знал. Торговцы как торговцы. Один немного похож на корейца, хоть и одет как самый обычный хань, и говорит с акцентом уроженца северо-восточного побережья. Второй выглядел чуть экзотичнее: сам в тюркской одежде, а лицо западное. Привезли на продажу статуэтки, вырезанные из разных пород камня, и женские украшения. В побрякушках Ляншань не разбирался совершенно, потому только усмехнулся, глядя, как торговцев со всех сторон обступили женщины. Это как раз было в порядке вещей. Но торговцы... Они вели себя как-то не так. Неправильно.
Лишь присмотревшись внимательнее, Ляншань понял, в чём дело.
Нормальный торговец, когда его лоток окружён толпой покупательниц, все силы кладёт, чтобы и похвалить свой товар, и присмотреть, чтобы ушлые бабёнки чего-нибудь не стащили. Вещицы ведь небольшие, дорогостоящие. Такие купцы обычно без охранника товар не продают. Тот, похожий на корейца, так себя и вёл: рассказывал очередной дамочке, как ей к лицу эти конкретные серьги, а вон тот браслет просто создан для её запястья. И при этом не забывал поглядывать за ручками женщин, дабы не тянулись за лишним. А вот тот, второй, с западным лицом... Охранник должен следить за покупателями, а не шарить глазами по толпе вокруг. Даже если это не охранник, а компаньон, всё равно в его интересах позаботиться о сбережении ценного товара. Ляншань на мгновение встретился с ним взглядом... Бррр. Вроде бы у мамы тоже светлые глаза, но в них он не видел ничего неприятного. А у этого как у снулой рыбины. Мёртвые. Мерзость какая. Лицо гладкое, чисто выбритое и какое-то ...словом, никакое, ничего не выражающее. Волос из-под тюркской шапки с меховой оторочкой не разглядеть, но паренёк готов был поспорить, что они светлые и, скорее всего, коротко острижены по румийской моде.
Ляншань не без некоторого усилия состроил скучающее лицо и сделал пару шажков по направлению к лотку странных торговцев. Как раз к нему был ближе тот край, на котором стояли статуэтки. Женщин они почти не интересовали, все орлицами набрасывались на висюльки, редко какая осмеливалась брать в руки изделия чужеземных резчиков. Такой товар больше интересовал знатных дам, а не женщин из податных сословий. А сын мастера Ли подошёл поближе, мазнул равнодушным взглядом по ряду фигурок, и лишь затем, сделав вид, будто его привлекла одна из них, лениво потрогал её пальцем.
- Молодой господин интересуется искусством мастеров из дальних стран? - то ли кореец, то ли ханец, расплывшись в улыбке, тут же обратил внимание на потенциального покупателя. - Это "ху" - статуи из далёкой страны, лежащей на берегах западного моря. Изображают древних богов, которым жители той страны больше не поклоняются.
- Как это - больше не поклоняются? - Ляншань изобразил интерес: историю становления христианства в западных странах он знал весьма неплохо, мать научила.
Торговец раскрыл было рот, чтобы ответить любознательному юнцу, но тут произошло нечто, потребовавшее от Ляншаня всех душевных сил, чтобы удержать на лице маску скучающего любопытства.
Второй - тот, западный - заговорил.
На хорошем русском языке.
- Скажи щенку, чтобы убирался, - сказал он. - Он мне не нравится.
- Они очень дорогие, молодой господин, - улыбка торговца сделалась вымученной. - Боюсь, ваш отец будет недоволен, если вы потратите такие деньги без его дозволения.
- Я спрошу дозволения у отца, почтенный, - Ляншань сам удивился, насколько спокойным был его голос. А ноги почему-то сделались мягкими, как мокрая глина, и одновременно хотелось убежать отсюда как можно дальше. - Может, он сам захочет купить что-нибудь для украшения дома.
И пошёл, стараясь изо всех сил выглядеть обычным мальчишкой из толпы, не замечающим ничего необычного.
Один из них говорил на родном языке мамы. Второй его прекрасно понимал.
Кто они?
О, отец уже закончил свои дела с торговцем железом. Теперь главное не выдать себя ничем - ни словом, ни взглядом, ни жестом.
- Отец, - он рискнул заговорить лишь когда подошёл вплотную. - Отец, вон те двое говорили на языке матушки.
Хвала Небу, отец всегда был мудр, как столетний старик. Одного мимолётного взгляда на странных купцов ему хватило.
- Мама просила нас опасаться людей, говорящих на её языке, - добавил Ляншань. - Они продают статуэтки с запада. Я сказал, что...
- Я понял, - отец не дал ему договорить. - Не подходи к ним больше.
Мальчик послушно склонил голову перед родителем. Со стороны это должно было выглядеть, как если бы сын просил отца о покупке вещицы, а отец ответил отказом. Что ж, так даже лучше. Но как теперь поступит отец?
А отец поступил примерно так, как поступил бы и сам Ляншань. Десяток цянь задатка старику Лю, всё так же бессменно высматривающему на базаре работу для сыновей и внуков - и с подозрительных купцов теперь глаз не сведут. Не впервой деду выполнять поручения семейства Ли.
- Не думаю, что матери это понравится, - сказал мастер, когда они с сыном, ведя под уздцы лошадку, впряжённую в телегу со слитками, покинули торговую площадь. - Но ещё меньше ей понравится, если мы промолчим об увиденном ...и услышанном.
- Маме грозит опасность? - тихо, испуганно спросил Ляншань. - Это её враги?
- Это могут быть и враги, и друзья, - немного подумав, ответил отец. - Посмотрим, что скажет старик Лю. Но матери ты сам всё расскажешь.
- Хорошо, отец.
Может, он зря испугался. Но пустой взгляд того незнакомца, и его слова... Хотя Ляншань считал себя почти взрослым, эта встреча его не на шутку испугала. "Всегда доверяй первому ощущению, сынок, - говорила мама. - Потом глаза, уши и разум дадут тебе множество мелких штришков, большинство из которых будут ложными, но в первый раз человек смотрит душой. А душа не ошибается никогда". Так вот, если верить первому ощущению, Ляншань сегодня смотрел в глаза лютому врагу.

Горе и радость редко ходят рука об руку. Обычно радость стучится в двери, прежде, чем войти, а горе без лишних расспросов срывает их с петель и врывается в дом, не глядя ни на заслуги, ни на титулы, ни на богатство.
Сегодня в кузнечной слободке был именно такой день - день горя и радости. Радость принесли сыновья, которых после года отсутствия, после возвращения в Бейши, как в место службы, построения и доклада начальству отпустили на побывку по домам. А горевали кузнецы и их семьи по мастеру Чжану, умершему - так уж получилось - сегодня на рассвете. Так что Чжан Бин явился аккурат на похороны деда... Года полтора назад, ещё до его отъезда, старик начал жаловаться на плохое зрение. Пару месяцев спустя старик стал промахиваться молотом мимо заготовки, а однажды едва не покалечил сына раскалённым прутом. Тем же вечером мастера на совете постановили отправить его на отдых. Сыновья и внуки обязаны позаботиться о немощном старике. С тех пор прошло больше года. И за это время случилось нечто страшное: крепкий, жилистый дед с ясным острым умом превратился в дряхлую развалину. Притом семья действительно заботилась о нём, старика неподдельно любили и уважали. Сыновья оторвали бы голову любому, кто посмел бы сказать плохое слово об отце, а невестки дружно обругали бы любую сплетницу, которая открыла бы рот по поводу "нахлебника, объедающего семью". Но в глаза этого, понятно, никто не говорил, а за язык ещё никого не поймали. Тем не менее, слухи доходили до старика Чжана, и, скорее всего, именно они подорвали его дух. Он, с десяти лет не отходивший от наковальни, почувствовал себя ненужным, обузой для сыновей и старой жены, которых тоже очень любил. И вот результат... Словом, радость от возвращения сына и внука была омрачена большим горем.
Мастера Чжана провожали всей слободкой, хотя похороны в империи считались делом семьи. Но кузнецы-оружейники в Бейши давно превратились в сплочённый клан почище любой мафии. Горе или радость одной семьи становились общими, и если радость при этом преумножалась, то горе делилось на всех и становилось не таким давящим. А Яна не знала, что и думать по поводу новостей, которые одну за другой принесли ей старшие сыновья. Сначала Ляншань огорошил известием о странных русскоговорящих купцах, а потом Иван добавил бензинчику в огонь, рассказав о происшествии на дороге.
- Она наверняка у киданей, - заметив, что мать побелела, как мел, старшенький постарался её успокоить. - Я видел следы. В той стороне кочует Лугэ, а Мэргэн всегда с братом, он не даст Сяолан в обиду.
- Проверить бы, - мрачно проговорил Юншань, выслушав рассказ приёмного сына. - Если ты прав, Мэргэн скоро здесь объявится. Или письмо передаст. Но если через три дня вестей не будет, сам повозку запрягу и поеду... Ши, чего копаешься? Налей воды в рукомойник.
Маленький слуга всё так же сомнамбулически поклонился и побежал за ведром.

Файл на СИ http://samlib.ru/g/gorelik_elena_waleriewna/1steelrose1.shtml

Васька, Кот

Бл**ский цЫрк

Пардон за мой французский, но я-таки немножно Ванга.

Эти идиёты подорвали ночью опоры, а днём система пошла вразнос. Отрубились блоки на Углегорской и Приднепровскрй ТЭС, и блоки на Запорожской и Южноукраинской АЭС.

Мелкие, злобные, кровожадные клоуны. А если бы рвануло?

Или именно это хозяевами не исключалось? Подорвать вна незалежной всё к бубеням и свалить, оставив дымящиеся руины?